Как становится репортером. Мастер-класс Дмитрия Соколова-Митрича

ИСТОЧНИК

Дмитрий Владимирович Соколов-Митрич (настоящая фамилия — Соколов; род. 2 мая 1975, Гатчина) — российский журналист, специальный корреспондент газеты «Известия», с октября 2008 года – заместитель главного редактора журнала «Русский репортёр».


Окончил факультет журналистики МГУ. В юности писал стихи, в 1997 году выпустил книгу стихов «Конверт»; отказался от поэтического творчества, хотя стихи Соколова по-прежнему вызывают интерес у СМИ.

В 2007 году написал книгу «Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики». По мнению автора, когда преступление совершается русским против представителя некоренной народности, это считается ксенофобией и привлекает внимание, в то время как аналогичные преступления, совершённые приезжими против русских, остаются незамеченными.

Автор трёх документальных фильмов и пяти книг, лауреат премий «Искра», «Гонг», «Правый взгляд», премии правительства Москвы. Ведёт публицистические колонки в газете «Известия», на сайте РИА Новости и на портале «Взгляд».

Ссылки по теме:

ЖЖ Дмитрия Соколова-Митрича

Журнал «Русский репортер»

Мастер-класс. Соображение первое

Оно очень простое.

Писать репортажи нужно по утрам.

Да, да, я тоже типа сова, но все равно - по утрам. С вечера можно написать начало - знаков тысячу-полторы, а основное усилие таки лучше совершить с ранья.

Написанные ночью репортажи получаются тяжелыми и вымученными. Кроме того, в это время суток человек подвержен излишней сентиментальности и склонен принимать за "особенности авторского стиля" много всякого такого, что, на самом деле, является банальной отсебятиной.

Так что будильник - лучший друг репортера.

Мастер-класс. Соображение второе

Не надо никого жалеть.

Точнее так - не надо пытаться сделать приятное кому-то из героев темы. Соображения типа "об этом я не буду писать, потому что человек может обидеться" или, наоборот, "напишу-ка я вот так, потому что человеку это может понравиться" - очень сильно портят репортажи.

Это, конечно, не самоцель. Если что-то естественно ложится в ткань сюжета - пусть ложится. Но выворачивать самому себе руки, желая кому-то показаться добрым волшебником - ни в коем разе.

Причем это "не жалеть" относится не столько к отрицательным персонажам (тут и так все понятно), сколько к положительным. Большинство из "замечательных людей", про которых мне довелось писать, были страшно недовольны тем, какими они в этих репортажах получились. Они ожидали прочитать что-нибудь типа "особенно хочется отметить заслуги такого-то чувака". А в тексте получился настоящий человек. Со всеми его морщинами, прыщами и бородавками. Но - человек положительный. Без прыщей и бородавок эта авторская оценка была бы неубедительной. Герою кажется, что он опозорен, а в редакцию идут отклики и звонки - "побольше пишите про таких хороших людей".

Мастер-класс. Соображение третье

Все думают, что искусство репортера - правильно отображать действительность.

На самом деле, искусство репортера - правильно искажать действительность.

Реальность, которую Вы видите на месте события - это стихотворение на иностранном языке. Если Вы его просто дословно переведете - получится подстрочник, который никто не будет читать.

Получится тупой снимок мыльницей, который будет представлять интерес только для семейного альбома.

Чтобы в точности передать читателю то, что Вы видели и почувствовали, надо владеть искусством косого взгляда. Видеть все не так. Лишь в этом случае реальность отобразится в точности.

Например, там, где читатель ждет от Вас охов и ахов, потому что Вы описываете нечто ужасное, надо подавить его подчеркнутой нейтральностью изложения - и тогда ужас действительно будет ужасом. Если читатель ждет от Вас последовательности событий, можно выстроить ее в обратном порядке - от последнего дня к первому. Чтобы у него закружилась голова. И так во всем.

Читатель - это вообще такая сволочь, которой надо все время ставить подножку и бить морду, чтобы он хоть что-нибудь понял. Репортаж - это драка с читателем. С первых же строк - в табло и не давать опомниться ни на секунду. Как только он опомнится - тут же перестанет читать Ваш текст.

Мастер класс. Список литературы к третьему соображению

Честно говоря, удивлен, что сказанное оказалось столь трудным для понимания.

Рекомендую почитать Виктора Шкловского и Юрия Тынянова - те их труды, которые касаются теории литературы. А если уже читали - освежить в памяти. В сущности, я говорил о том же, только другими словами.

Мастер-класс. Соображение четвертое

Не надо злоупотреблять диктофоном.

Это не только затягивает подготовку текста, но и способствует тому, что репортаж становится перегружен второстепенными деталями. Процесс расшифровки диктофонных записей так погружает в тему, что каждая фигня кажется архиважной.

Я пользуюсь диктофоном лишь в трех случаях.

1.Когда тема конфликтная и нужно иметь юридическое подтверждение слов собеседника.

2.Когда собеседник выдает важную информацию, говорит очень быстро, а заставить его говорить медленнее не представляется возможным.

3.Если речь собеседника настолько колоритна, что передать ее другими средствами просто нереально.

Во всех остальных случаях вполне можно обойтись блокнотом или даже собственной памятью. А иногда это просто необходимо: многим людям свойственно раскрепощаться, когда они видят, что их слова никак не фиксируются.

Мастер-класс. Соображение пятое

Если Вы хотите СТАТЬ репортером - у Вас, скорее всего, ничего не получится.

Надо хотеть СТАНОВИТЬСЯ репортером - тогда шансы есть.

Первые лет 5 своей карьеры свое творческое самолюбие следует засунуть как можно глубже. А когда придет время его вынимать, Вы уже поймете, что можно обойтись и вовсе без творческого самолюбия.

Вещь банальная, но очень важная.

Мастер-класс. Соображение шестое

Знаете, чем отличается очень хороший репортаж от просто неплохого репортажа?

В очень хорошем репортаже нет ничего лишнего. Он похож на самолет. В нем тоже нет ничего лишнего. Поэтому он летает.

Ничто так не портит репортаж, как этот смысловой целлюлит. Надо уметь уничтожать собственный текст. Даже получать от этого удовольствие. На самом деле, процесс написания репортажа начинается не тогда, когда ты с выпученными глазами гонишь текстовую массу, а когда, спустя некоторое время, начинаешь сбрасывать балласт. Как только твое произведение становится легче воздуха - можно остановиться.

Еще у репортажа должен быть "профиль крыла". Но об этом - в следующем соображении.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение седьмое

В соображении шестом я сравнивал репортаж с самолетом и обещал рассказать о том, что у него должен быть "профиль крыла".

Как известно, самолет ни в коем случае не полетит, если в результате разгона давление снизу не окажется сильнее давления сверху. Можно развить сколь угодно бешеную скорость, но если корпус аэролайнера не обладает правильной аэродинамической конструкцией, отрыва от земли не произойдет и самолет в небо не втянется.

Профилем крыла репортажа может быть что угодно. Неожиданный угол зрения, ярковыраженное доминирующее настроение, смелое и удачное композиционное решение, сильный сквозной образ... А вот фактура сама по себе профилем крыла быть не может. Фактура - это скорость. Какой бы сенсационной она не была, если в репортаже нет ничего, кроме фактуры - он так и будет гонять туда-сюда по взлетке, пока пассажиры не потребуют трап.

Наличие профиля крыла читатель должен почувствовать в первые 30 секунд чтения. На взлете. Как только это произошло - он уже никуда не денется, шасси убраны.

Мастер-класс. Соображение восьмое

Для того, чтобы писать хорошие репортажи, не обязательно хорошо уметь писать.

Репортаж - это прежде всего искусство композиции. Тут важно уметь выстраивать текст, а не писать его.

Можно написать репортаж подчеркнуто вымороженным языком, без всякой эквилибристики - это даже лучше - главное, чтобы текстом рулила осмысленная, сбалансированной композиция, отвечающая внутренней логике. Если есть этот "маршрут текста", тогда все остальное может быть выстроено каким угодно парадоксальным образом - даже лучше, если парадоксальным. Подбор фактов, эпизодов, деталей, их притяжение, а еще лучше отталкивание - само по себе должно производить такой искрящий эффект, чтобы не нужно было никакого "искусство письма".

Репортаж должен скорее быть похожим на киносценарий, чем на роман в миниатюре. Репортаж - это вообще не литература, это драматургия. Тут надо брать парадоксальным сочетанием простого.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение девятое

Эмоция в репортаже должна быть предательской.

Вот что я имею в виду. Вы с читателем бежите вместе в одном направлении. Вы точно знаете, что впереди обрыв, а он не знает. Перед пропастью Вы прибавляете скорости Читатель думает, что раз Вы ускоряетесь, значит Вам известно, что впереди хорошая прямая дорога. Но вот вы тормозите, а читатель сходу летит в бездну. У него захватывает дух. Получилось. Это и есть правильная работа с эмоцией.

Никаких "у меня зашевелились волосы на голове!" Никаких "это было нечто невероятное!" Никаких "ахов" и "охов", как бы красиво он ни были выписаны. Все это - воровство эмоций у читателя. Авторский эксгибиционизм. Кричать должны не Вы, а он. Потому что это читатель летит в бездну, а Вы всего лишь стоите на краю.

Когда работаешь с эмоцией, читательские ожидания нужно самым наглым образом обманывать. Выражать эмоцию через контрэмоцию. Если он ждет, что сейчас автор будет плакать и ужасаться, надо выразить этот ужас через безразличие, как будто никакого ужаса и нет вовсе. Это пробьет его сильней, чем заламывание рук и прочие дешевые жесты. Если ему кажется, что сейчас автор начнет хихикать, надо сделать подчеркнуто серьезное выражение лица - получится еще смешнее. И так во всем.

Пример из личного. В моем репортаже о гибели "Курска", который я уже не могу найти в интернете, была сцена с родственниками погибших подводников. Они ехали в автобусе в гарнизон "Видяево" и почему-то не плакали, а смеялись. Военные психологи объяснили мне, что это называется "неосознанной психологической защитой". Если человек в такой ситуации смеется, значит он дошел до крайней степени своего горя. Я постарался в одном абзаце передать этот ужас через этот смех. Надеюсь, получилось.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение десятое

Все говорят: "Гражданская позиция! Гражданская позиция! У журналиста должна быть гражданская позиция!"

В некоторых жанрах журналистики она, наверное, действительно должна быть. Например, в публицистике. А в репортаже - ни в коем случае. Репортер с ярковыраженной гражданской позицией - это бракованный репортер.

Если Вы собираетесь ехать в командировку лишь для того, чтобы проиллюстрировать свою заведомо сформированную точку зрения на происходящее, то Вы должны понимать: это пройдет один раз, второй, но не пятый и не десятый. Репортер с предсказуемым видением окружающей действительности очень скоро становится неинтересен.

На задание нужно каждый раз идти как в первый раз. Ничего не понимая и будучи готовым к любому повороту сюжета. Гражданская позиция у репортера должна быть одна - профессионализм. Любая другая гражданская позиция в его положении аморальна, как бы красиво она ни выглядела на рынке гражданских позиций.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение одиннадцатое

Кирпич - это не размер текста, а его состояние.

Репортаж может быть большим (в разумных пределах), но читаться на одном дыхании. А может быть на четверть полосы и уже - кирпичом.

Мой первый начальник мне говорил: "Не пиши заметку, пиши песню". В его шутке оказалась доля истины. Чтобы не стать кирпичом, репортаж должен быть похож на песню, в котором припев читается между строк, а текстовая масса разбита на куплеты.

Чем сложнее сюжет, тем будет лучше, если Вы раздробите его на небольшие новеллы. Пусть каждая из них живет своей жизнью, и в то же время дает очередной импульс всему тексту. Так будет легче и писать репортаж, и его читать. Он станет похожим на извилистую дорогу, ехать по которой гораздо интереснее, чем по прямой. До конца пути сохраняется интрига - а что там, за поворотом? Если этой интриги не получается, значит у Вас выходит кирпич.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двенадцатое

Отправляясь в командировку, не надо заранее становиться экспертом в той теме, по которой предстоит работать. Это сделает Вас невосприимчивым к деталям (в лучшем случае) или предвзятым (в худшем). Оставьте себе пространство для удивления и неожиданных открытий.

Оптимальная степень первичного погружения должна быть такой, чтобы не испытывать на месте чувство дезориентации. Не более того. Если переборщить, то репортаж получиться сухим. Если, наоборот, на этой стадии недоработать, Вас на месте могут легко ввести в заблуждение. Короче, не надо бояться быть дураком. Главное - чтобы не полным.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тринадцатое

Не надо злоупотреблять эпизодами типа "мы пошли туда, а потом сюда", "мы пытались туда прорваться, но нас не пустили", "а еще нас сюда не пустили и туда не пустили, а вот сюда пустили", "а таксист мне поведал вот что", "а потом мы долго пили чай и батюшка рассказывал много всякого, о чем и не рассказать", "а потом мы долго пили водку и мои собеседники рассказывали, как хорошо пить водку с таким человеком, как я"... Не надо превращать репортаж в отчет о командировке. Нельзя выворачивать сцену кулисами в зрительный зал. Никто смотреть не будет.

Репортаж - это шоу. Даже если у Вас от темы дрожит кадык и на глаза наворачиваются слезы, Вы должны заставить читателя проглотить эти слезы. Для этого нужно набраться хладнокровия и работать с материалом именно как с материалом, а не как с собственными эмоциями или фактами своей тысячу раз никому не нужной биографии. Все технические подробности собственного труда имеют значение лишь в том случае, если они имеют значение, но в 99 случаев из 100 они значения не имеют. К той массе увиденного, услышанного и пережитого, что Вы привезли из командировки, нужно уметь относиться как к тому камню, от которого Микеланджело предлагал отсечь все лишнее, чтобы получилась скульптура.

Ваша командировка - это камень. Репортаж - это Давид, который готовится пульнуть камень в Голиафа. Или умирающий раб. Или дискобол. Главное, чтоб ничего лишнего.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение четырнадцатое

Репортаж не должен страдать стокгольмским синдромом. Даже если герой Вам нравится, умейте смотреть на него косовато.

Особенно, если этот герой - Вы сам.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение пятнадцатое

Постарайтесь овладеть слепым десятипальцевым методом работы на клавиатуре.

Когда скорость набора текста отстает от скорости мысли - это не есть хорошо.

Кроме того, скоропись - это возможность избавиться от жалости к собственному тексту.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестнадцатое

Я думал начальник - это НАЧАЛЬНИК.

А вот стал им и понял: начальник - это обслуживающий персонал для автора. Он пишет, а тебе подметать. Практически таджик-гастарбайтер.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение семнадцатое

Не вздумайте спасать мир.

Как только вы начнете профессионально заниматься спасением мира, хоть целиком, хоть частично - Вам надо будет срочно менять профессию. Уходить или в политику, или в благотворительность, или еще куда-нибудь.

Сотни Ваших героев, читателей и просто доброжелателей будут призывать Вас срочно кого-нибудь или что-нибудь спасать. Будут стараться сделать из Вас журналиста одной темы или одной эмоции - то есть не журналиста. Если в Ваши планы не входит менять профессию - вежливо кивайте, обещайте подумать и идите своей дорогой.

Журналист - человек отстраненный. Особенно репортер. В этом не цинизм, а ценность репортерского взгляда.

Не питайте иллюзий. Вы никогда не измените этот мир. И не факт, что если Вы к этому стремитесь, то даже в случае успеха, это изменение было бы к лучшему. Вы занимаетесь своим делом, мир занимается своим. Получится у Вас на что-то позитивно повлиять - хорошо, но нет смысла делать это целью Вашего труда.

Однажды Иван Охлобыстин, уже будучи священником, рассказал мне один эпизод своего общения с духовником. Он рассказывал это неконфиденциально, поэтому считаю себя вправе процитировать:

- Батюшка, вот в первые годы службы я как-то за все и за всех переживал, мучился, страдал - даже молиться было некогда, злой такой из-за этого был. А теперь...

- ...А теперь по фигу?

- Точно!

- Ну, значит, ты наконец-то стал настоящим священником.

С репортерами та же фигня.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение восемнадцатое

Когда вы работаете на масте события, не надо играть в войнушку, называть козлов козлами, а волков волками. На территории вы всем улыбаетесь, пожимаете руку и общаетесь по-человечески. Причем делаете это искренне. На то есть несколько причин:

1. Вам нужно получить от этих людей информацию, а не объяснить им, кто они такие. Увидев в Вас врага, они замкнутся. Размен на эмоции во время работы на месте, как правило, ведет к бледности фактуры;

2. Если Вы раньше времени обнаружите свое отношение к событиям, Ваши персонажи могут предпринять попытки сделать так, чтобы репортаж не был опубликован. Это касается Вашей безопасности. Мстить за уже опубликованный репортаж мало кто решится - положение уже не исправишь, а мотивы слишком очевидны. Когда же речь идет о том, что своими действиями они могут повлиять на ситуацию и устранить угрозу, то искушения одолевают гораздо сильнее;

3. Нет никакой гарантии, что в ходе беседы с "козлом" или "волком", Вы не поменяете свое мнение о них на противоположное. У ваших собеседников могут быть очень весомые доказательства своей правоты, о которых вы не подозревали еще час назад. Поэтому когда персонажи говорят вам что-то типа: "Вы все равно напишете то, что хотите или что вам скажут", отвечайте примерно следующее: "Если бы я уже решил, что буду писать, то не пришел бы выслушать Вашу позицию". Причем отвечайте искренне. Потому что так оно и есть.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение девятнадцатое

Интересуйтесь реальным искусством и пытайтесь понять, как оно действует. В сущности, все творческие люди - одно и то же. Они не художники, писатели, поэты, музыканты, копирайтеры, журналисты, они - композиторы. Законы превращения хаоса в композицию - одни и те же. Я очень хорошо себе представляю, как структура репортажа о первых днях после гибели подлодки "Курск" может быть той же самой, что и структура песни "Якоря" группы "Аукцыон". Когда человек занимается творчеством, внутри у него работают одни и те же молоточки. Это потом их движения преобразуются в разные формы - звуки, краски, слова, факты. Очень важно научить эти молоточки работать.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцатое

"Чем сильнее ты молчишь, тем лучше тебя слышат".

+

Услышал сегодня по радио.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать первое


Не бойтесь подставляться.

Уязвимость автора добавляет тексту убедительности и сбивает читателя с накатанного пути восприятия. Он вдруг ощущает вкус сложности и неясности. И этого вкуса тоже не надо бояться. Хороший репортаж должен быть полифоничен, как романы Достоевского. Главное, чтобы при всей своей парадоксальности, текст имел внутреннюю логику и хребет. Тогда эта неясность станет высшим проявлением ясности и читатель не сможет оторваться, а главное - ему нечего будет возразить по поводу прочитанного.

Можно, конечно, делать репортажи "в одни ворота", я сам не раз так делал, но это развращает, это работа в легком весе. Во рту накапливается тошнотворный вкус сладкого и хочется мяса. Сложность - это мясо.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать второе

Иногда в репортаже есть глубокий смысл, но он не выражен, и поэтому его нет.

А иногда никакого смысла в репортаже нет, но это очень ярко выражено, и поэтому он есть.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать третье

Меня просили рассказать, откуда я беру темы. Боюсь, что никакого открытия я тут не сделаю, но тем не менее...

- Нужно регулярно просматривать региональные ленты новостей. Например, вот этот репортаж и многие другие появился именно так - благодаря микроскопическому информационному сообщению. Правда, в последнее время эти ленты стали совсем дохлыми: местные власти добрались и до агентств, стало слишком много официоза и слишком мало реальных событий, поэтому см. пункт следующий;

- Нужно иметь знакомства среди региональных журналистов и время от времени с ними созваниваться;

- Услышав о каком-то громком событии, нужно прежде всего подумать, как написать о нем так, как ни за что не напишут те, кто занимаются первичным оттаптыванием темы;

- Нужно чуять какие-то новые общественные явления и тенденции, которые носятся в воздухе, но никем еще не замечены. Поймав такое дело за хвост, можно придумать, как его репортажно проиллюстрировать, разыграть и предъявить аудитории;

- Тема может быть проектом. Ты просто придумываешь интересный ход для репортажного сериала и его продюсируешь. В моем случае так появились проекты "Гибель муравейника", "Новые границы России", "Титульная национальность". Но у такого приема есть один недостаток - в газете "длинные усилия" не всегда приживаются. Сериалы легко начать, но трудно продолжать, причем чаще всего в этом виновато не руководство, а собственное раздолбайство. Поэтому надо запастись терпением, а главное - жестко структурировать проект, знать сколько в итоге получится репортажей, чем ты начнешь, чем продолжишь и чем закончишь;

- Будучи в командировке по одной теме, нужно поглядывать по сторонам в поисках другой. Именно таким образом, как правило, получаются самые умопомрачительные, а главное - эксклюзивные репортажи;

- Не стоит пренебрегать обратной связью;

- Бывают репортажи, которые появляются из ничего. Просто из какого-то лирического чувства к тому или иному явлению. Но это уже тот случай, когда успех темы полностью зависит от исполнения.

Вроде ничего не забыл, хотя наверняка чего-то забыл.

Да! Есть еще один способ найти тему - получить ее от своего руководителя. На самом деле, не стоит недооценивать креатив начальства - например, идея вот этого репортажа принадлежит не мне, а редактору отдела, в котором я тогда работал. Но все-таки лучше, чтобы "тем свыше" в Вашем творчестве было не более 10 процентов. И не только потому, что в любой редакции ценится умение самому их находить. Просто если вы ориентируетесь на начальство, то рано или поздно поймете, что это уже не Вы репортерите, а Вами репортерят.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать четвертое


"В тексте для меня стал важен ритм. Я пришел к выводу, что содержание текста мы постигаем не столько через значение использованных в нем слов, сколько через ритм, который начинает пульсировать в нас, когда мы читаем. На этот ритм постепенно нанизывается наше дыхание и, в сущности, мы в падаем в транс. Каким он будет, зависит от ритма произведения..."

Реваз Резо, редактор отдела спецпроектов ИД "Коммерсант". В своей колонке в "Русском пионере".

ПРАВ.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать пятое

Самое главное, что должен уметь репортер, - это чувствовать деталь. Это слух репортера. Если у человека нет этого таланта, если медведь на ухо наступил - лучше выбрать другую профессию.

Иногда можно побывать на месте и даже не понять, что происходит. И даже не разобраться, кто прав, кто виноват. При одном условии - вы успели увидеть событие на уровне детали. У вас появилось чувство уверенности, что этого добра достаточно. Когда Вы начинаете писать, из деталей, как из пазлов, складывается не только текст, но и суть события. И сложиться она может, как и любой пазл, единственно правильным образом. Потому что деталь - это мысль репортажа и его рифма.

Стихотворение осмысляется помимо смысла. С репортажем бывает та же фигня. У него вообще с поэтическим текстом больше общего , нежели с прозаическим. У них есть главное сходство - теснота. А в ней на первый план выступает ритм и дыхание. И дышит репортаж именно деталью.

Главное ее свойство - мотивированность. Немотивированная деталь - это мертвая деталь. Но не надо путать "мотивированность" со "смысловой нагрузкой". Слишком осмысленная деталь - это тоже мертвая деталь. Мотивированной может быть и соверешнно бессмысленная, на первый взгляд, деталь. Как это объяснить, я не знаю. Это надо чувствовать.

Пример удачного использования детали:

В репортаже Оли Тимофеевой про мусор, который выйдет в следующем номере "РР", все люди, занимающиеся отходами - чистюли и педанты (деталь). Потому что бизнес на мусоре промывает мозги и очищает душу (мотивация).

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать шестое


Сегодня узнал, что есть такое животное - гонзо-журналистика.

А соображение такое: гонзо-журналистика - это то, что я ненавижу.

Героический репортаж с заведомой авторской позицией и единственно возможной правдой - такой же дешевый продукт для дрочеров, как журнал про сиськи-письки или газета с шапкой "Киркоров изнасиловал мальчика?"

Разница лишь в том, что в случае с "сиськами-письками" потребитель продукта озабочен сексуально, а в случае с гонзой - идеологически.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение двадцать седьмое

По месту действия надо погулять. Просто погулять. Потратить на это час, два или даже день - в зависимости от величины территории.

Это можно назвать "творческим патрулированием". Оно никогда не бывает бесплодным.

Вы найдете много интересных деталей, лучше поймете мотивы действия главных героев, найдете героев побочных, а если сильно повезет - поимеете приключений на свою жопу, которые тоже не окажутся бесполезными. Правда, тут важно вовремя почувствовать разницу между приключениями и приключениями.

Очень часто в результате таких патрулей ты вдруг понимаешь, что нашел главное, чего не имел даже после самых удачных интервью и наблюдений в режиме "экшн".

Но даже если такого ощущения нет, Вы, как минимум, почувствуете место действия. Спинным мозгом. Его запах, притяжение, логику. Даже если Вы не сможете сформулировать свои впечатления, они неизбежно проникнут в ткань Вашего репортажа. У любого репортажа есть лицо, а на лице есть морщины, и они ложатся именно там, где должны лечь. Чтобы на лице Вашего репортажа появились точные морщины, нужно погулять. Просто погулять.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать восьмое

Еще бывает совсем не лишним в небольших городках посетить местный краеведческий музей. Иногда там узнаешь какие-то интересные факты, которые сообщают происходящему новые смыслы.

Даже если ничего ценного там не обнаружите, все равно получите удовольствие. Почти в каждом таком музейчике живет тень дедушки Никулина из фильма "Чучело".

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение двадцать девятое

Есть три стадии работы репортера на местности.

Первая - когда пока ничего не ясно.

Вторая - когда все уже ясно.

Третья - когда уже ничего не ясно.

Именно с наступлением этого третьего состояния и надо уезжать. Не раньше.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцатое

Репортер - профессия алкогольно уязвимая.

Есть в профессионально среде живучая иллюзия, что без водки репортеру никак. Что это "эликсир правды". Что у трезвенников получается гундосые и скучные репортажи и только хоть раз крепко выпивший со своими героями человек сможет написать о них что-то действительно глубокое.

В этой иллюзии есть доза правды, но очень маленькая. Без "эликсира" в некоторых случаях действительно никак. В России очень много людей, которые без водки умеют только уходить от ответа. Например, военные. Да и вообще - чтобы адекватно понимать происходящее в нашей стране нужно иметь хотя бы минимальный алкогольный опыт. Но.

Сначала Вы будете выпивать со своим собеседником, чтобы его разговорить, потому что иначе он не разговаривает.

Потом Вы будете выпивать со своим собеседником, чтобы его разговорить, хотя и без выпивки он достаточно словоохотлив. Просто этот человек предложил Вам с ним выпить, а Вы не отказались.

Затем Вы начнете выпивать по вечерам с фотографом, чтобы снять напряжение после увиденного и пережитого.

Рано или поздно Вы научитесь пить в одиночку, находясь под совокупным экзистенциальным давлением полученных за профессиональную карьеру психотравм.

Наконец, Вы перестанете быть репортером, потому что вдруг окажетесь конченной алкашней.

Примеров, к сожалению, предостаточно.

Так что если у Вас есть наследственная или просто слабость к этому делу, то лучше выбирайте более здоровую профессию. Если же слабости нет, но есть хотя бы способность, все равно не теряйте бдительности и экономьте собственное здоровье. Возможно, это самое важное соображение из всех тридцати.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать первое

Есть такая полезная штука - называется "беременная пауза".

Это когда ты говоришь с человеком, и он уже вроде сказал все, что хотел, а тебе нужно больше. И тогда ты включаешь "беременную паузу". То есть делаешь вид, что ты продолжаешь его слушать, тянешь инерцию восприятия, а чтобы беременная пауза не стала неловкой, киваешь, говоришь "угу" или еще что-нибудь в таком роде. Если человек специально не обучен искусству общения с прессой, то в такой ситуации у него не хватит духу сказать: "Я все сказал" и свернуть разговор.

Обычно достаточно нескольких секунд такого воздействия молчанием, чтобы собеседник почувствовал себя неловко и начал говорить чего-нибудь такое, чего не хотел говорить - просто, чтобы поддержать разговор.

Пользуйтесь.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать второе

Не надо со стопроцентной серьезностью относиться к указаниям редактора.

Конечно, их надо слушать и слагать в сердце своем, но доставать оттуда лишь по мере необходимости. Догматическое отношение к понятию "редакционное задание", как правило, ослепляет репортера. Очень часто реальность на месте не хочет соответствовать параметрам задуманной темы, и это нормально. Если начальник не полный мудак, он никогда не скажет: "Ты должен привести из командировки то-то и то-то, и сделать это так-то и так-то". Единственное, чего по-настоящему хочет Ваш редактор - это чтобы Вы привезли интересный репортаж, отвечающий формату издания. Все остальное - простится.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать третье

Это соображение, в порядке исключения, обращено не к репортерам, а к их родным и близким.

Чуткость, понимание, сочувствие - это профессиональные издержки, которые Вашему родному и близкому приходится нести регулярно. Очень часто этих качеств не хватает для дома, для семьи. Кроме того, постоянный информационный поток вымывает из мозгов самую святую информацию - день рождения жены, сына, тещи. А привычка к экстремальным проявлениям действительности притупляет восприятия мелких бытовых трагедий. Это становится причиной постоянных конфликтов и даже разводов. Я знаю несколько несчастных случаев и мен очень жаль участников этих трагедий. У самого постоянные проблемы по этому поводу. В связи с этим умоляю репортерских родственников: будьте снисходительны. Если Ваш муж, сын, внук, а особенно жена - репортер, Вам дико не повезло. Но не надо бросаться на нас, когда мы приходим домой, ложимся на диван и, как мудаки, долго смотрим в потолок или телевизор. Или никуда не смотрим, а слушаем с закрытыми глазами любимый диск. Или не успеваем в первой половине дня поздравить с днем свадьбы бабушку и дедушку. Или не открываем дверь в комнату, когда в нее ломится ребенок, а у нас дедлайн и мы ваяем репортаж. Или у нас не хватает оперативной памяти спланировать выходной. Один мой знакомый журналист каждый раз, вернувшись из командировки, смотрит фильм Тарантино "От заката до рассвета", а жена бесится. Это невроз, но не надо с ним бороться. У каждого репортера есть свой невроз - это нормально. Более того, моя практика показывает, что репортеры изменяют женам намного реже, чем бухгалтеры. У них и без прелюбодеяния есть много такого, что их торкает. Зачем им прелюбодеяние? Единственное, что нужно репортерам от родственников - это покой. В общем, при умелом обращении, мы - идеальные подкаблучники.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение тридцать четвертое

Если Вы используете в репортаже матерное слово, то используйте его только один раз.

Повторный ненорматив, как правило, и сам не звучит, и своего предшественника дезавуирует.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать пятое

Читатель Вам не мама, не жена и даже не любовница. Он не обязан читать то, что Вы написали. Все вопли типа: "Почему этот мудак считает, что мой репортаж плохой - он же не дочитал его до конца!" - это вопли непрофессионала. Хороший репортаж - прочитанный репортаж.

Даже если читатель что-то прочитал, но не запомнил - и тут виноват автор. "Это же есть в тексте!" - тоже вопль непрофессионала. Если в тексте что-то есть, а читатель этого не заметил, не запомнил - значит это написано так, что это не написано вовсе. Значит это невидимка, пассив.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать шестое
Для вас что важнее — люди или события?

Люди. Мне вообще кажется, что настоящая журналистика — это когда одни люди рассказывают другим о том, как живут третьи. И больше ничего.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать седьмое

Не привязывайтесь к тематике. Это опасно.

Репортер должен быть не специалистом в той или иной теме, а мастером восприятия. Для этого нужно быть максимально свободным от каких бы то ни было партнеров. Садясь на тему, Вы обрекаете себя на зависимость от источников информации. Если Вы криминальный репортер, Вы по любому на крючке у правоохранительных органов. Если Вы репортер светский - Вы раб тусовки. Если Вы на передовой всякой чрезвычайщины, то без МЧС Вы как без рук. Стоит только Вам чем-нибудь расстроить всех этих замечательных людей, и они легко Вам устроят маленькую информационную смерть.

Хороший репортер - это кочевник. Наиболее выгодная позиция - быть везде и нигде. Сегодня ты на Сайно-Шушенской ГЭС, завтра занимаешься расследованием в Кондопоге, послезавтра пишешь про демографию в ХМАО. Работая каждый раз в новом месте и в новой теме, ты ни от кого не зависишь, ты сам себе хозяин и нет никого между тобой и твоим словом.

Оборотная сторона этой свободы - одиночество. У хорошего репортера, как правило, очень плохо получается дружить и налаживать связи. Потому что за дружбу и связи приходится платить информационной зависимостью. Бывают приятные исключения, но очень редко. Это такая репортерская печаль, но ничего не поделаешь - приходится печалиться.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать восьмое

Уважайте фоторяд.

Вашим текстом репортаж видит, слышит и думает. А фотографиями он дышит.

Человек, которому не дают дышать, не хочет ни видеть, ни слышать, ни думать.

В хорошем репортаже иллюстрации должны занимать не менее трети площади. А иногда - и половину. Это то самое масло, которым нашу кашу не испортишь. Особенно, если она остывшая и с комочками.

Так что имейте мужество не страдать текстовым шовинизмом. Репортаж - это не только Ваша работа. Репортаж - работа двух людей, и какая из них важнее - большой вопрос.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение тридцать девятое

Если Вам не нравится писать репортажи - не расстраивайтесь. Это даже хорошо. Это значит, что Вы - не графоман. Я тоже терпеть не могу писать репортажи. Нормальному человеку процесс писания репортажей нравиться в принципе не может, потому что репортаж - это не дешевая словогонка, а груженый информацией, смыслом и эмоциями текст. При этом он ограничен в объеме, а писать мало намного труднее, чем писать много. Качественная писанина требует сильнейшей концентрации сил и внимания. Любит ли тяжелоатлет свою штангу? Вряд ли.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение сороковое

Возможно, мне просто везло, но я крайне редко встречал среди репортеров идиотов. Говорю, "крайне редко" на всякий случай, поскольку, на самом деле, если мне не изменяет память, полных неадекватов среди людей моей профессии я не видел пока вообще.

Разумеется, я не беру в расчет мобильных правозащитников, "публицистов с ногами" и прочие квазиэлементы.

Судя по всему, наша профессия относится к разряду тех, которые не позволяют питать иллюзий. Каждая подхваченная или навязанная мысль или система ценностей проходит испытание реальностью. Просто так примерить и носить, потому что модно и красиво, не получится. Если проводить аналогию с миром асфальта, то в отличие от большинства профессий, представители которых - это автомобилисты, репортер - это мотоциклист. У автомобилиста между их внутренним миром и внешним - достаточно прочная перегородка: стекло, кузов, подушки безопасности. Даже если он попадет в аварию, велика вероятность сохранить все свои иллюзии в целости и сохранности. У мотоциклиста между ближним пространством и дальним нету ничего. Поэтому у него совсем другая степень ответственности перед самим собой. Заниматься самообманом можно лишь до первой экстремальной ситуации.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение сорок первое
Это соображение о том, что самое трудное в написании репортажа.

Самое трудное в написании репортажа - это самое простое. Я бы назвал эту степень мастерства так - умение провести прямую линию.

Или ровный круг.

Или овал.

В общем - твердость руки при изображении простых фигур.

Попробуйте взять карандаш и провести от руки идеально прямую длинную линию. Ни фига не получится. А изобразить что-нибудь неправильное и выразительное - это запросто. Особенно при современном богатстве стилей, эксплуатирующих разные возможности выразительного неправильного.

По той же причине очень часто журналисты пишут репортажи яркие, но кривые. В них очень красивые образы, стилистические фигуры, непредсказуемые ходы - всем этим хозяйством начинающие авторы, как правило, очень гордятся и пытаются доказать, что раз гениальна часть, значит гениально и целое. И не верят, когда им говоришь, что реп хромает на все четыре ноги. А все от того, что репортер не умеет рисовать простые фигуры. Прежде, чем выдавать супрематическую конструкцию, надо научиться рисовать простое человеческое лицо. Пикассо умел создать на холсте и бардак, и гармонию, поэтому его бардак - это гармония, а сам он художник. Я могу изобразить на холсте только бардак, поэтому я не художник, а мудак.

"Твердость руки" применительно к репортажу - это элементарная способность легко высказываться. Выражать простейшую мысль. Излагать фактуру не в себя, а из себя. Понимать, как она звучит за пределами твоего уже плохослышащего от глубины погружения в тему сознания. Держать стройность мысли и композиции от начала до конца. Помните знаменитую первую фразу "Па де де" из балета "Щелкунчик"? Знаете, что это такое? Это обыкновенная гамма (если мне память не изменяет, наитупейшая до мажор), сыгранная сверху вниз с определенным набором длительностей нот. А знаете, что такое очень многие сонаты Бетховена? Это гениальные конструкции из банальных арпеджио.

Вся сложность Вашего репортажа обязательно должна укладываться в простоту. И чем сложнее сложность, тем проще простота. Как-то так.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение сорок второе

Если Вы от рождения человек тихий и комплексуете, что из-за этого репортером Вам не быть, то это Вы зря. В этой профессии гораздо больше шансов на провал у людей буйных и говорливых. Хотя бы потому, что репортеру гораздо важнее уметь слушать, нежели говорить.

Все талантливые репортеры, которых я знаю - как будто в голову укушенные. А если Вы душа компании, то Вам - на радио.

МАСТЕР-КЛАСС, Соображение сорок третье

Это соображение касается только мужчин, поскольку брать ответственность за женщин я стремаюсь.

И звучит оно так - репортеру таки лучше быть женатым. И очень желательно - хорошо женатым.

На то есть три причины:

1. Женатый человек более активен и адекватен, ему надо кормить жену со всеми ее последствиями;

2. Женатый человек лучше понимает действительность, у него стихает идеологический зуд в голове, он утрачивает многие иллюзии, которые обязательно нужно утратить;

3. Женатый и счастливый в браке человек едет в командировку только для того, чтобы выполнить задание и рискует вернуться гораздо раньше, нежели человек, неприкаянный по части полового вопроса.

Да, я хочу сказать, что хороший репортер - женатый репортер. Но торопиться не надо. Торопиться вообще никогда не надо.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение сорок четвертое

Что я думаю про джинсу?

Про джинсу я думаю, что это плохо. Но не потому, что джинса развращает морально. А потому что джинса развращает профессионально.

Джинса - это путь. Если ты встаешь на него, ты можешь распрощаться с профессиональным ростом. Ты обрекаешь себя на то, чтобы занять почетное место мелкого деятеля пиар-рынка. Ты будешь время от времени рубить приличное бабло, постоянно рискуя репутацией, и в долгосрочной перспективе все равно проиграешь. Ты теряешь шанс занять такое положение, при котором тебе будут платить это приличное бабло за то, что ты просто классно делаешь свое дело. По той простой причине, что у репортера, который гонит джинсу, умение классно делать свое дело никогда не появится.

Стать успешным и высокооплачиваемым репортером - задача сложная, но выполнимая при наличии таланта и характера. Но от достижения непростых целей больше прет. Репортер, который не разменивается на заказуху, отличается от репортера, выращенного на джинсе, примерно так же, как экологически чистое яйцо - от того, которое произведено на птицефабрике при помощи антибиотиков, стимуляторов и прочей херни. Первое яйцо труднее продать, но оно стоит дороже и обязательно найдет своего покупателя.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение сорок пятое

То, что персонаж Вам говорит, - это не всегда то, что персонаж Вам говорит.

Можете провести творческий эксперимент. Попробуйте взять у кого-нибудь интервью на серьезную тему и воспроизвести на бумаге все сказанное в точности - ну, кроме всяких там "бе-ме" и прочих заусенцев - а потом покажите интервьюируемому. В лучшем случае, он будет не в восторге, в худшем - скажет, что он вообще такого не говорил.

Это свойство человеческого сознания - оно запоминает не то, что было сказано, а то, что было подумано в процессе говорения. Речевой аппарат очень часто не справляется с тем, что человек хочет сказать, но в голове у него остается именно то, что в этот момент было в сознании, а не на языке.

Поэтому очень важно не просто слушать, что персонаж сказал, а стараться понять то, что он хочет сказать. Очень полезно вовремя подкидывать ему формулировки, которые он сам никак не может сформулировать. Более того - я не считаю зазорным иногда уже задним числом написать более точную и яркую формулировку своими словами, а потом показать человеку - в 99 случаях из 100 он будет уверен, что именно это он и сказал.

Искусство слышания человека - это искусство перевода. Сравните "Сплин" Верлена и "Хандру" Пастернака. А теперь попробуйте просто в точности изложить французский оригинал. Получится дохлый подстрочник.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение сорок шестое

Говорят, Хемингуэй говорил что-то вроде этого: "Если Вы сначала в тексте что-то написали, а потом из текста его удалили, это что-то в тексте все равно останется".

Не уверен, говорил ли Хемингуэй нечто подобное или нет, но знаю точно, что это правда.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение сорок седьмое

Репортер постоянно сталкивается с необходимостью задавать нехорошему человеку нехорошие вопросы и в то же время не испортить с ним отношения в краткосрочной перспективе.

В этой ситуации очень важно выражение лица, с которым Вы задаете эти вопросы собеседнику. И еще интонация.

Потому что в процессе разговора человек осознает не слова, которые Вы произносите, а слова плюс сопутствующие впечатления. И это не одно и то же. Можно остроту слов сгладить выражением лица. Суть вопроса и ответа от этого не изменится, а ситуативное восприятие изменится кардинально.

Это очень тонкое искусство, которое позволяет слово в слово спрашивать у человека именно то, что ты хочешь спросить. И не бояться, что он встанет и уйдет. Или полезет драться.

Правда, потом этот человек может быть недоволен: "Мы ведь с вами так хорошо поговорили!" Но если он увидит расшифровку этого "хорошо поговорили", он поймет, что он сказал то, что сказал.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение сорок восьмое

В репортаже, как и вообще в любой писанине, очень важна интонация. Автор без интонации - это просто резервуар для байтов и букв.

Конструировать интонацию из воздуха не нужно и невозможно. Она есть у любого человека, даже не пишущего. Ее надо просто не задавить. Ее надо заметить и развить.

Если Вы женщина и не боитесь этого, то интонация может быть женской. Если Вы в юности грабили прохожих и состояли на учете в детской комнате милиции, это тоже Ваша интонация. Если Вы разочаровавшийся в интеллигенции интеллигент, то почему бы и этому Вашему свойству не стать тональностью, в которой звучат Ваши слова?

Интонация, как и все человеческие комплексы, зарождается в детстве. И ловить ее надо теми же средствами, которыми лечат свои психические проблемы - принимать такой, какая она есть.

Как в том анекдоте: "Да, я мочусь в штаны - но теперь я горжусь этим!"

Именно в этом смысле слова журналист должен быть свободным.

Если ты прикладываешь огромные усилия, чтобы быть свободным идейно, но не свободен интонационно, такая свобода - твой комплекс и больше ничто.

Если ты свободен интонационно, остальные проявления твоей свободы - дело языковой техники.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение сорок девятое

Бывают репортажи ненависти и бывают репортажи любви. Это не значит, что одни - про негатив, а другие - про все хорошее.

Это скорее значит, что в одних репортажах автор самоутверждается за счет описываемого, а в других - утверждает его за счет себя.

Можно написать репортаж ненависти про героя, накрывшего своим телом новобранца, который на учениях выронил из рук гранату. А можно написать репортаж любви про убийц, отбывающих пожизненное наказание.

Лучше, конечно, писать репортажи любви. Но тут никакие советы не помогут, потому что сердцу не прикажешь.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение пятидесятое

Хватит или еще?

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят первое

julia_gutova спрашивает: "Еще очень интересно, что делать с барьерами и проявлениями цензуры. Когда, например, требуют отправить факс сначала "туда-то", потом - "ой, нет, туда-то", потом начальник в отпуске, а потом "мы узнаем расписание, и перезвоним вам через неделю"... При том, что с пресс-секретарями ты давно знаком и постоянно достаешь их по сотовому.

Или когда говорят: "Что-то я не вижу вашего текста. Почему вы его не прислали? Перед публикацией мне необходимо его просмотреть! Иначе мы вам содействовать не будем!"

А еще со мной год назад было так. Звоню по телефону, попадаю как раз на чиновника, который нужен, задаю вопрос. "А почему я должен вам отвечать? - слышу в трубке, - Знаете, у меня много подчиненных, вы отправьте нам факс, через месяц ответим". "Так Вы отказываетесь давать комментарии?". "Почему, не отказываюсь! И вообще, откуда я знаю, что это вы, может быть это совсем не журналист мне по телефону звонит... А на личную встречу у меня нет времени!". Злит все это страшно, хотя злость тут явно бесполезна. Что с ними, этими гадами, делать? Как выбивать из них комментарии, разрешение на получение инфы и фотосъемку?

На журфаке этому не учат. И вообще...

+

Попробую ответить, хотя универсальных рецептов тут нет никаких.

В принципе, по закону чиновники обязаны отвечать на письменные запросы СМИ в трехдневный срок. На практике это, конечно, не соблюдается. Можно, конечно, подавать на чиновников в суд, но тогда придется менять профессию журналиста на профессию правозащитника.

Поэтому приходится идти на всевозможные психологические меры воздействия - начиная от половых (человек всегда охотнее говорит с тем, у кого приятный голос противоложного пола) и заканчивая легким запугиванием. Стандартный прием: "Уважаемый Гавриил Херувимович. Дело в том, что эта заметка все равно выйдет. Мы собираем по теме всю возможную информацию и опубликуем то, что успеем собрать. Если Вы не хотите, чтобы в ней была представлена Ваша точка зрения, это Ваше право, но точка зрения Ваших оппонентов в ней будет представлена точно, потому что они с нами поговорить согласились. Вы уверены, что это в Ваших интересах? Вот, например, Ваши оппоненты утверждают, что..." - и далее главное зацепить человека вопросом, на который он не может не ответить.

Еще можно дать человеку почувствовать, что он не комментируе, а консультирует. В этом качестве люди охотнее идут на контакт. Выглядит это примерно так: "Да нет, нам не нужен Ваш комментарий, нам просто не понятно, что имеют в виду Ваши оппоненты. Мы же не специалисты в этой сфере, а вы - специалист, один из лучших в стране. Вот, к примеру, они говорят, что..."

Но даже если несмотря на все усилия человек молчит, ничего страшного я в этом не вижу. Отказ от комментария - это тоже комментарий и иногда даже более красноречивый, чем развернутый ответ. Главное - заставить человека услышать свои вопросы, а реакцией может быть все, что угодно - даже молчание".

Что же касается требований показать текст до публикации, то это, конечно, может быть элементом репортерской тактики и стратегии, но никто не имеет права заставить Вас это сделать. Я показываю тексты до публикации только в самом крайнем случае. Либо если я уверен в герое на сто процентов и точно знаю, что потом не придется воевать с его тараканами. Либо если тема настолько специфична, что показать текст герою-специалисту - это единственный способ не насмешить аудиторию.

Если обещание показать текст является непременным условием контакта с героем, то я показываю ему только те эпизоды, которые касаются его самого, а в ответ на требования исправить то, это или вообще ничего не публиковать, отвечаю чиновничьим: "Мы примем во внимание Ваши требования. Спасибо за сотрудничество". И те требования, которые адекватны и оправданы, действительно принимаю во внимание. Но не более того.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят второе

В ближайшее воскресенье в редакции "Русского репортера" будет все по-настоящему.

Зарегистрироваться можно здесь.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение пятьдесят третье

Поступило много предложений ответить на вечный вопрос: "Как придумать репортажный заголовок?"

Это процесс во многом мистический, но есть в нем и некоторые вполне объяснимые вещи. Попробую объяснить.

1. Репортажный заголовок должен взывать либо к содержанию, либо быть принципиально непонятным, но интригующим. В первом случае цепляет читательский интерес ("Крым в стиле Ru", "Уроки Кондопоги: ответ власти", "Растление малолетних за бюджетные деньги"), во втором - человеческое любопытство ("Призрак Кырыма", "Людики и Ливвики", "Приключения фуяшки").

2. Репортажный заголовок в газете и заголовок в журнале имеют некоторые родовые отличия. В газете заголовок одинок, это, как правило, единственное средство привлечения внимания к тексту, поэтому он должен быть более пронзительным и радикальным ("Зубы - русские. Палец - азербайджанский", "Убить постмодерниста", "Олимпиада на всю голову"). В журнале заголовок, как правило, делит первое впечатление от текста с сильной фотографией и даже иногда отходит на второй план. Поэтому он может быть более дежурным, чтобы не конфликтовать с картинкой ("Операция "Мозг", "Глазами мента", "Сомали. Диагноз").

3. Иногда заголовок приходит в голову еще на местности, иногда в процессе написания текста, но чаще всего его приходится вымучивать в финале. Голова уже опухла, адекватный взгляд на текст потерян - в общем, беда. Что делать?

Я могу предложить только один метод. Назовем его так: метод нагнетания смыслов. Задача - создать в голове вихрь из слов, понятий, идиом, которые хоть каким-то боком относятся к теме репортажа. Чем больше их будет, тем лучше. Можно их записывать на бумажку, перечитывать, шевелить губами, подключать к штурму друзей, коллег. Рано или поздно в голове замкнет что-то нужное и заголовок родится.

4. Если мозгам уже хана, времени на тайм-аут нету, а заголовок так и не явился, надо глубоко вдохнуть, выдохнуть, наступить на горло собственной мании креативности и попытаться придумать что-нибудь не слишком гениальное, но предельно простое и вполне приличное. Типа "Иран устал ждать войны" или "Гаити. Конец света".

Рассказываю историю из собственной практики. Десять лет назад я работал в "Общей газете" и написал небольшой репортажик о том, как в Подмосковье один сильно честный охотовед во время рейда поймал браконьеров, а один из них сунул ему в лицо удостоверение сотрудника службы безопасности президента. Но охотовед не дрогнул, составил протокол, поимел кучу проблем, но все равно пока держится. Я изломал над заголовком всю голову, уже ночь на дворе, дед-лайн маячит, домой хочу. Прихожу к заместителю главного редактору Анатолию Костюкову и требую творческого убежища. Мудрый Анатолий Егорович оторвал глаза от бумаги (он тогда еще не дружил с компьютером), посмотрел на меня так по-дедовски поверх очков и говорит:

- А чего там в репортаже-то?

- Да я ведь уже говорил: охотовед в лесу поймал браконьера, а тот, оказывается, телохранитель президента и теперь охотоведу предстоит стать героем - возможно, даже посмертно.

- Ну, вот тебе и заголовок: "ОХОТОВЕД ПОЙМАЛ ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ", - сказал Анатолий Егорович и снова опустил глаза в бумагу.

А что? Нормальный заголовок...

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят четвертое

Навальный пишет:

Только что позвонили с радио. Не буду говорить с какого.

- Приглашаем вас на передачу. Как раз по вашей тематике: Защита минаретов.

- Чо-чо, - говорю. Защита чего?

- Защита минаретов. То, чем вы занимаетесь. Точно что-то связанное с минаретами.

- Нет. Я защитой минаретов не занимаюсь. А если б и занимался минаретами, то скорее их сносом, а не защитой.

- Извините.

Во взаимном недоумении кладем трубки.

И тут меня осеняет. Радио-девушка имела в виду "защиту миноритариев".

Радио, между прочим, деловое.

Я вспоминаю:

1992-й год. Я худой и глупый. Стажируюсь в "Комсомолке", в "Алом парусе". Мне дают задание позвонить в военкомат и спросить что-то про призыв. Звоню, спрашиваю, кладу трубку. Иду к начальнику: позвонил, записал, когда дед-лайн? Начальник задает пару наводящих вопросов, после которых становится ясно, что я забыл спросить у чувака из военкомата, кто он такой и как его зовут. Получаю легкий нагоняй, иду исправляться. Но перезванивать стыдно, поэтому набираю телефон другого военкомата. И знаете, что я первым делом спрашиваю у новой жертвы? Прямо сразу после "алло"? Да, именно это я и спрашиваю:

- Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста...

И слушаю в трубке пронзительную тишину.

Это я к чему? Это я к тому, что если с Вами случилось нечто подобное, не надо вешаться. Без этого никак.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят пятое

Не надо путать приключения с темой.

Начинающим репортерам часто кажется, что если командировка - wow! - то и репортаж получится wow!

Это заблуждение. Самые лучшие репортажи получаются из самых скучных командировок. Не всегда, но очень часто.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят шестое

Кажется, мой мастер-класс сыграл со мной злую шутку.

Количество предложений прийти, приехать, прилететь и бесплатно провести семинар по мотивам написанного в этой рубрике - растет угрожающими темпами.

Иногда я ведусь - особенно, когда предложения поступают от знакомых, даже если сами они на этом зарабатывают. Но, согласитесь, выступать перед аудиторией бесплатно - высшая степень тщеславия и самолюбования. И с этим надо завязывать.

Однако отказать кому-либо просто так, без объяснения причин, для меня большой стресс. Приходится врать и изворачиваться. И этому пора положить конец.

Один мой приятель говорил: "Хочешь, чтобы у тебя было больше свободного времени - назначь за него цену". Похоже, придется воспользоваться этим циничным советом.

В ближайшее время я сделаю сайт под условным названием "Мобильный мастер-класс Соколова-Митрича". В нем будет в деталях сформулировано, какие услуги и на каких условиях я могу предложить в офф-лайне аудитории, желающей повысить свой профессиональный уровень в журналистике.

А пока - рыба. Черновик. Буду благодарен за адекватные отзывы и советы по поводу этого нового для меня опыта. Советы принимаются и в словах, и в цифрах.

См. следующий пост. Скоро.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят седьмое

Продолжаю вчерашние шкурные помыслы. Рассчитываю на адекватные замечания по словам и цифрам, вместо которых пока крестики.

Итак, какие консультационно-преподавательские услуги я готов предложить в офф-лайне.

1. Мастер-класс на территории Москвы - ххх
2. Мастер-класс на территории ближайших регионов (в радиусе 200 км от столицы) - ххххх плюс проезд.
3. Мастер-класс на территории остальных регионов России и ближнего зарубежья в пределах 3 часовых поясов - ххххххххх плюс перелет.
4. Мастер-класс на территории регионов России и других стран, в которых разница времени с Москвой превышает 3 часа - ххххххххххххххх плюс перелет.
5. Серия мастер-классов с выездом в регион на несколько дней - зависит от объема и формата мероприятия.
6. Курс занятий (что-то типа "Школы репортажа") с практическими действиями и перспективой сотрудничества для наиболее талантливых слушателей - ххх в месяц за 4-8 занятий, только по Москве.

Необходимые пояснения. Численность аудитории мастер-классов не имеет значения - от одного человека, если он готов оплатить гонорар в одиночку, до разумного множества. Это могут быть студенческие коллективы, редакции, общественные организации, госструктуры и просто частные лица. На сайте, который я постараюсь сделать в ближайшее время будет действовать система записи по региональному признаку. Чтобы объединиться в аудиторию смогли даже люди, друг с другом незнакомые. Если же Вы хотите, чтобы я провел мастер-класс в Вашем регионе по цене мастер-класса в Москве, то это тоже возможно, но придется ждать того момента, когда я окажусь в этом регионе по своим делам. О своих перемещениях по стране я сообщаю регулярно.

Чего я не буду делать ни за какие деньги:

1. Выходить за рамки своей компетенции. Делать вид, что я разбираюсь в том, в чем я не разбираюсь. Например, если Вы хотите, чтобы я провел мастер-класс на тему "Особенности телевизонного репортажа", то я откажусь.
2. Играть в грубые политические игры. Слово "грубые" употребляю здесь специально для тех, кто видит политические игры за каждым углом.
3. Проводить мастер-классы в каком бы то ни было другом режиме, кроме диалога. Писать я умею, а вот говорить в одну сторону больше пяти минут не могу органически. Но мой опыт преподавательской деятельности показывает, что формат диалога позволяет держать аудиторию 2-3 часа, даже не смотря на мое косноязычие.

И еще один момент. Я не имею дело с черным налом. Я плачу налоги, у меня есть ИП. Начинаю работать после получения копии платежки о переводе денег на счет.

Вроде ничего не забыл. Советуйте, ругайте, предлагайте.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят восьмое

Репортеру часто приходится задавать самые неприятные вопросы. Есть один прием - как это сделать это так, чтобы не спровоцировать зажим собеседника или даже досрочное окончание разговора.

Даже два приема.

Первый предельно простой - УЛЫБАТЬСЯ. И чем неприятней вопрос - тем шире. Улыбка, особенно на лице противоположного пола, ослепляет собеседника и очень хорошо маскирует заложенный в словах негатив. На бумаге улыбки не видно, поэтому разговор получается драматичным и напряженным. Очень часто собеседники потом удивляются: "Как же так? Ведь разговор прошел в теплой и дружеской обстановке?!"

А вот так.

Второй прием - собственное обезличивание. Очень нежелательно начинать неприятные вопросы с оборотов типа "А мне кажется, что..." Или: "А я считаю, что Вы..." Таким образом Вы переводите разговор в личную плоскость, собеседник увидит в Вас оппонента и может замкнуться. Гораздо лучше сказать что-нибудь типа: "Но ведь вам могут возразить следующее..." Или: "Но ведь с точки зрения закона это..."

И улыбнуться :)))

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение пятьдесят девятое
С людьми по возможности надо разговаривать ДОЛГО. Дольше, чем они ожидают. Конечно, если это не официальные люди, а нормальные.

На это есть, как минимум, две причины:

1. Ваше потраченное время - это знак уважения. И люди это чувствуют. В результате они чем дольше, тем больше начинают рассказывать много самого интересного;

2. Вы узнаете много такого, что не пригодится в репортаже, но не помешает для понимания окружающей действительности на многие годы вперед.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестидесятое

В апреле проводил очный мастер-класс в Саратовском государственном университете.

Пришло человек тридцать-сорок. Внимательно слушали часа полтора.

Был вопрос: "Как можно с Вами сотрудничать?" Ответил: "У "Русского репортера" в Саратове авторов нет. Сотрудничество приветствуется".

Прошло два месяца. Никто не объявился.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестьдесят первое

Вещь банальная, но важная: репортер просто обязан дружить с рулем автомобиля.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестьдесят второе

Браться только за темы, от которых тебя прет, - профессиональный эгоизм и жлобство.

Зрелый репортер должен уметь работать с любыми или почти любыми реальными темами, если только они не лежат за пределами человеческой порядочности.

Репортер, который пишет только о том, что ему любо - это футболист, который умеет забивать только с чужих стопудовых подач, но не умеет сам создавать голевые моменты.

Нужно уметь совершать творческое усилие там, где место, на первый взгляд, слишком ровное, чтобы на нем совершать какие бы то ни было усилия.

Самое вредное для репортера слово - это слово "вдохновение". Нет никакого вдохновения и никогда не будет. Есть только усилие творческого человека. И его можно совершать всегда, везде и по любому поводу.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестьдесят третье

Иногда репортеру приходится общаться с родственниками погибших. Точнее - только что погибших. Это очень трудно и психологически, и технологически, потому что люди в таких обстоятельствах говорить с журналистами не расположены.

Так нам кажется.

На самом деле, они этого хотят. Даже очень хотят. Особенно, если говорить с ними правильно.

Стопроцентного рецепта тут нет, каждая ситуация - индивидуальна. Но есть некоторые общие правила поведения, которые чаще всего работают.

1. Перед общением с такими людьми надо обязательно забыть, что ты журналист. И вести себя с точностью до наоборот тому, чего люди ожидают в этот момент от журналиста.

2. Они ждут, что ты сейчас набросишься на них с вопросами - не начинай разговора вообще. Если есть время и возможность, можно просто побыть рядом с ними час, два, день. Психологически легализоваться. Наблюдать. Когда я делал репортаж из Видяево, где в тот момент находились родственники погибших подводников "Курска", я первые сутки вообще ни с кем не общался. Просто жил с этими людьми на одном корабле, ходил вместе обедать, смотрел рядом телевизор. На второй день они стали сами подходить и выговариваться.

3. Чаще всего, конечно, никакого времени нет и надо говорить или сейчас, или никогда. Но и тут главное - не скрывая того, что ты журналист, не быть журналистом. Никакой профессиональной агрессии. Начинать разговор лучше со второстепенных вопросов. А еще лучше - узнать заранее, какая у человека на данный момент может быть заинтересованность, и начать с нее. Чаще всего люди в таком положении хотят добиться справедливости, и надо сделать так, чтобы в тебе они увидели человека, который может им в этом помочь.

4. Желательно приходить к этим людям не одному, а с теми, кто у них вызывает доверие - друзьями, родственниками, благодетелями. Для этого на местности надо сначала общаться с их ближним кругом, а не сразу ломиться в гости. Это полезно еще и потому, что такая "разведка" подскажет многие вопросы и правильные способы их задать.

5. Если Вы с фотографом, надо убедить фотографа не снимать сходу, а подождать, пока человек Вас "освоит". Опытные фотографы это и сами прекрасно понимают.

6. Самый глупый вопрос, который можно задать человеку в такой ситуации: "Что вы сейчас чувствуете?" Спрашивать об этом не надо, это надо почувствовать самому.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестьдесят четвертое

Есть такая великая сила - пресс-служба. Она бывает живой и мертвой. Мертвая пресс-служба - это такая структурка, которая специально создается с целью никого не впускать и ничего не выпускать. Классический пример - пресс-служба московского Комитета здравоохранения. За 15 лет, которые я в журналистике, несколько раз пытался пробить эту стену - бесполезно. Значит такая у этой стены задача.

Но с живыми пресс-службами еще трудней. В живой пресс-службе работают реальные профессионалы, которые понимают, что журналисту надо дать информацию, иначе он найдет что-нибудь не то. Их тактика стара как мир: чтобы успешно манипулировать человеком, нужно отсечь его от альтернативных источников информации. Поэтому эти профессионалы будут делать все для того, чтобы Вы этих источников информации просто не заметили. И главный их инструмент в этом деле даже не дружба в засос и не щедрые вечерние пьянки (стиль работы позавчерашнего дня). Главный их инструмент - дать то, что нужно репортеру. А что нужно репортеру? Репортеру нужна логичная и яркая картина события. Картина сложилась в голове - и ты довольный поехал домой дристать заметку. Если, конечно, ты не вполне профессиональный репортер.

А если ты репортер вполне, ты не будешь верить даже самым ярким и самым логичным картинкам. Пресс-служба сделала свое дело? Спасибо, вы молодцы, но я пойду еще погуляю.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестьдесят пятое

В репортаже обязательно должен быть враг. Иначе репортаж не читается.

Причем лучше всего, чтобы этим врагом был суслик из анекдота:

"Видишь суслика?" - "Нет". - "А он есть!"

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестьдесят шестое

Если Вы общались с человеком полтора-два-три часа, а когда ушли, вдруг вспомнили, что забыли спросить самое важное - не расстраивайтесь и не перезванивайте.

Это нормально.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение шестьдесят седьмое

Когда пишешь, надо, чтобы каждый абзац не догадывался, о чем будет следующий.

А каждый следующий абзац не помнил, о чем был предыдущий.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение шестьдесят восьмое

Вот все говорят: "Желтая журналистика! Желтая журналистика!"

И далее, как правило, в качестве основного видообразующего признака все называют выбор тем.
То есть типа про то, как Пугачева играет в казино, - это желтая журналистика. А про то, как Башмет на скрипке - нежелтая.

Я насчет желтой журналистики придерживаюсь нестандартного мнения.

Я не считаю, что писать про Пугачеву в Казино - недостойно. А про Башмета на сцене - достойно.

Я вообще считаю, что желтизна поражает журналиста не в момент выбора темы, а в результате ее исполнения.

Можно написать серьезный, глубокий и мозгодробительный репортаж про Пугачеву в казино. И этот репортаж на вроде бы желтую тему читатель желтой газеты не сможет дочитать до конца. Зато тот, кто даже не знает, как выглядит "Экспресс-газета" как раз его дочитает, покажет друзьям и запомнит на всю жизнь.

А можно про ту же Пугачеву в казино написать тупую поделку, в которой не будет никакой прибавочной ценности, кроме того, что вот, глядите, Пугачева в казино - ыыы! - она проиграла в этот вечер 20 тысяч долларов, напилась и обозвала матом бармена.

Даже про Башмета на сцене можно написать тупую поделку, в которой не будет никакой прибавочной ценности, кроме того, что вот, глядите, Башмет на сцене - ыыы!  - попиликал на скрипочке, в зале сидела Ксения Собчак и Путин, а я сидела в соседнем ряду - во как!

И для меня оба эти примера - желтая журналистика.

Потому что в них восторжествовал главный признак журналистской желтизны - писать о второстепенном, как о главном, а ничего главного в текст не вложить.

Короче, если достойное издание предлагает Вам написать о закулисной жизни программы "Большая задница" - не вставайте в позу типа "за кого вы меня принимаете?!" Может быть, это Ваш шанс.

"МАСТЕР-КЛАСС". Соображение шестьдесят девятое

Когда ты живешь в большой стране, трудно в деталях понимать то, что в ней происходит.

Сегодня ты на Урале занимаешься темой наркомании, завтра в Саратове расследуешь коммуналку, послезавтра сравниваешь жизнь на Курилах и в Японии, а вчера и вовсе наблюдал трудовые будни в публичном доме.

В голове получается микс и какофония. Потому что как бы глубоко ты ни копал на той или иной местности, все равно в твоем взгляде будет изрядная доза поверхностности и бессистемности.

Поэтому федеральному репортеру неплохо бы иметь некий регион-якорь, регион-полигон, регион-объект для особого изучения.

Ведь невозможно изучить целое - особенно если оно так велико, как Россия. Зато можно взять у этого целого характерную часть и исследовать ее, расширяя свои познания о целом.

Завести в этом регионе друзей в самых разных сферах: журналистика, образование, бизнес, политика, церковь, правоохранительные органы.

Часто туда ездить - и в командировки, и просто так.

В общем, вести вялотекущую оперативную работу.

У меня, как, наверное, уже многие успели заметить, таким регионом на данный момент является Тверская область. В 90-е годы  моим якорем была Воронежская область. Это не потому, что я волевым образом их себе выбирал. Просто так сложилось: завелись друзья, знакомые, одна тема тянула за собой другую.

И у Вас будет так же: как только Вы начнете регулярно репортерствовать, то почувствуете, как тот или иной регион начинает затягивать Вас в свою орбиту. Не пугайтесь. Скорее всего, это просто Ваш будущий "полигон".

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение семидесятое

Просто написать хороший репортаж - это на каком-то этапе карьеры становится уже не интересно.

Даже блестящий, крышесносящий, наиэксклюзивнейший - уже не то.

Становится интересно написать такой текст, который бы либо открывал тему, либо закрывал тему.

То есть вот витает что-то в воздухе, вызревает какое-нибудь новое явление, большая проблема, всеобщая потребность, а все ходят мимо и уже чувствуют, но еще не замечают. А ты взял и заметил. И все прочитали и сказали: "О! Точно!"

Или наоборот - все уже тысячу раз заметили, оттоптались, отписались, а ты поехали и сделал это совсем всерьез. Не на 35 градусов, а на все 40. Понял не только, как произошло событие, но и почему оно произошло, и отчего оно ни в коем случае не могло не произойти. И все прочитали и сказали: "Всё! Тема закрыта".

А совсем хорошо - когда один и тот же репортаж и открывает тему, и сам же ее закрывает. Это уже высший пилотаж.

Только ни в коем случае не надо прямо сейчас вскакивать с места и совершать подвиги. Можно растянуть мышцы, обломать зубы, расстроить нервную систему.

Каждому отмерено разное количество просто хороших репортажей, которые надо написать, чтобы научиться без промаха открывать и закрывать темы.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение семьдесят первое

Если Вы работаете репортером всерьез, то рано или поздно перед Вами в полный рост встанет вопрос о смысле жизни.

Есть много профессий, которые не возбуждают задумываться на этот счет, но полевая журналистика не из их числа. Репортер видит жизни слишком много для того, чтобы не думать о ее смысле.

А так как в пределах материализма никакого смысла у жизни нет, то репортера, скорее всего, неудержимо потянет в пределы религиозные, в мир идеальных мистических конструкций.

И дальше у него есть три пути:

1. Уйти в эти пределы целиком и перестать быть репортером;
2. Задушить в себе эту тягу и перестать быть человеком;
3. Так и мучиться всю оставшуюся жизнь между желанием уйти и остаться.

Чаще всего репортеры выбирают третий путь, но находиться в таком психологическом состоянии долго невозможно.

Именно поэтому мы мало знаем стареньких репортеров.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение семьдесят второе

Понравилось из комментариев чье-то выражение: "Мастерство не проешь".

Хотя, конечно, проесть мастерство очень просто, гораздо проще, чем пропить.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение семьдесят третье

Это очень непростое соображение, но очень важное.

Репортер не должен ни при каких обстоятельствах злиться и негодовать.

Более того, репортер должен исходить из презумпции добропорядочности этого мира.

Я бы даже сказал так: репортер, если он хочет докопаться до сути события или явления, которое наблюдает, должен искренне верить, что злонамеренных людей на свете просто не бывает.

Потому что это чистая правда. Покажите мне хоть одно человеческое существо, которое думает: "А пойду-ка я сейчас совершу какой-нибудь мерзкий поступок. И получу от этого несказанное удовольствие".

Каждый здоровый человек, совершая подвиг или чудовищное преступление, всегда думает, что доля добра в его действиях больше, чем доля зла. Иначе он бы просто сошел с ума или удавился.

И чтобы понять мотив действий героя, надо смириться с этим фактом. Спросить себя: "Какое хорошее дело намеревался сделать этот замечательный человек, когда убивал старушку или заэксплуатировал шахту до метанового взрыва?" Как только репортер начинает задавать себе подобные вопросы, у него открывается третий глаз и он видит то, чего раньше не замечал.

Если же ты размениваешься на праведный гнев и благородную ярость, ты совершаешь вот что. Ты вместо того, чтобы ухаживать за красивой девушкой и добиваться ее близости, идешь в туалет и занимаешься там онанизмом. В случае с гневом и яростью, удовольствие, конечно, не столь грубое, но принцип действия тот же самый.

В общем, любовь к людям - такой же профессиональный навык репортера, как любопытство или общительность. Если вы ненавидите людей, лучше выбирайте другие профессии.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение семьдесят четвертое

Есть такое мнение, что чем чаще репортер судится, тем он смелее, честнее и репортеристее.

Это не так. На самом деле, частые вызовы в суд - элементарный признак профессионального несовершенства.

Вопреки расхожему заблуждению, чтобы на Вас подали в суд, написать смелую и правдивую статью чаще всего недостаточно.

Для этого статья должна быть:

1. Оскорбительной;
2. Огульной;
3. Юридически уязвимой;
4. Ну, а чаще всего еще и бездарной.

Дело в том, что принимая решение идти или не идти в суд, потенциальный истец руководствуется разными соображениями - в том числе и вполне эмоционального свойства. Если он видит пере собой публикацию, причиняющую ему ущерб, это еще не значит, что он тут же побежит в суд - тем более в России, где надеяться на полноценное возмещение этого ущерба наивно.

Тем более он не побежит в суд, если видит, что журналист искренне пытался разобраться в ситуации, общался с разными сторонами конфликта и не руководствовался желанием навредить - то есть не выступал агрессором.

Тем более потенциальный истец не станет истцом реальным, если видит, что доказать свою правоту будет юридически непросто.

И в глубине души понимает, что журналист вобщем-то прав и даже если юридически его можно задавить, моральные и репутационные издержки будут слишком велики.

Ну, и наконец серьезной защитой, как это ни странно, является талантливость текста. Потому что талант всегда вызывает уважение - даже если это талант врага.

На меня за 16 лет моей журналистской карьеры подавал в суд всего один человек - да и тот Грабовой.

И я нисколько не стыжусь такой мирной творческой биографии.

МАСТЕР-КЛАСС. Соображение семьдесят пятое

Кажется, есть маза издать Мастер-класс отдельной книгой.

Это будет микс из "Соображений" и хрестоматийной части, состоящей из репортажей.

Потенциальная аудитория - студенты журфаков, начинающие журналисты, просто любители нескучного чтения.

Я предложил издателям название "Реальный репортер". Им нравится, но для порядку хотят еще варианты.

Немає коментарів

Крапка

Це – останній запис у блозі. Новий рік – нове життя. Надалі читайте мене тут: http://a-lysenko.tumblr.com  

На платформі Blogger.