Пошук

28.04.13

8-С

8-С: Отправляясь в столицу на днях, совершил много таких поступков, на которые бы раньше не решился. Например, зарегистрировался на рейс электронным образом. А ещё — оказался свидетелем одной истории, что, впрочем, случается со мной регулярно, но об этом чуть ниже, во второй части рассказа.

Наверное, все давно так делают, но для меня это было внове. Я ещё в декабре, улетая в Якутию, пытался пройти электронную регистрацию на терминале S7 в аэропорту, но потыкался-потыкался, ничего у меня не вышло — может, из-за рукосуйства, — я и плюнул. А тут мне настойчиво порекомендовали в «Ютейре», что электронная регистрация решает многие проблемы, от очередей до выбора места, вот я и решился — победило желание оказаться у прохода, поскольку ноги, при моих 188 см и немалом весе, девать некуда уже ко второму часу полёта (кстати, у «Ютейра» оказались удобные подставки под ноги, что для моих габаритов — просто отдохновение. У а\к «Якутия» такая штука была только в бизнес-классе; у «Сибири», наверное, тоже), с такими пропорциями оказаться у окна или в середине — рисковый эксперимент.

В общем, зарегистрировался я из дома, выбрал восьмой ряд, то ли D то ли C — главное, что у прохода. Там ещё нужно было распечатать посадочный талон, но принтера дома нет, так что решил сделать это в порту, в ютейровском терминале. В Толмачёво таких терминалов было на каждую из трёх компаний (S7, Трансаэро, Ютейр) по два, никаких очередей к ним не оказалось — распечатал, развернулся у очереди на регистрацию, поскольку не имел багажа, и отправился употреблять в ближайший бар — дорого, но лететь я побаиваюсь, так что толика алкоголя спасает, тем более что на борту Ютейра алкоголь нынче не продаётся, увы, — не знаю, везде или только на н-ских рейсах.

Обратно летел тем же «Ютейром» и из того же аэропорта, куда приземлялся, Внуково. К слову, нынешние информационные технологии всё больше мне, консерватору, нравятся. Перед полётом в Москву я написал в одной из соцсетей, что, мол, «ссу» лететь и боюсь заблудиться во Внуково, не попасть на тамошний экспресс. И с аккаунта а\п Внуково мне ответили: «Не ссы», — расписав, как пройти и что делать унутре. И ютейровские девочки всё разъяснили подробно и без скидок на мою нудность и профанство. Прям молодцы и котирую, без них бы я заблудился. Всё же заблудился чуток, но оказалось, что я в десяти метрах от выхода и всё правильно сделал. Но в зале получения багажа во Внуково успел испугаться — МТС перестала ловиться, остался без тех- и инфоподдержки, што делать, шеф, што делать!..

Так вот, обратно летел с багажом, впервые за 20 лет, — уже и позабыл, что надо делать и как сдавать, суетился, боялся опоздать, пока не увидел во Внуково пустующие стойки (в новосибирском Толмачёво на посадку пока что стоят очереди — и довольно приличные). Потом успокоился, пофрантовал немного в обнове — пинжаке невиданной раньше марки (кто соображает, скажите: Digel — это крутая марка одежды?), даже сумку на плечо не вешал, боясь сломать, понимаешь, дизайнерскую линию плеч и измять покрой — всё ж таки 17 лет пиджаков не носил, страшно же; в самолёте поволновался немного за то, что изомну обнову, но стюардессы предложили взять пиджачок в гардероб (раньше я и не догадывался о существовании в самолётах гардероба — ну нечего мне было туда сдавать, что поделать), так что я расслабился, оставшись в модной рубашке, — которых, к слову, тоже не носил со дня свадьбы («А теперь, молодые, поздравьте друг друга!» — прогудела утробно загсовская дама с халой, после чего мы уставились с теперь уже благоверной друг на друга, не понимая, чего от нас хотят. «Па-а-ацелуйтесь!» — громко прошептала Наташка, моя сестрёнка, — и мы опомнились, почеломкались и почувствовали себя идиотами — не в последний, впрочем, в семейной жизни раз).

Потом все стали пересаживаться на свободные ряды, позади меня было много таки; сам я уселся снова на восьмой ряд, на те же буквы — D или C. Девушка-соседка отсела, алкоголик с дедморозовским красным носом куда-то пропал от окна, так что какое-то время я пробыл один, а потом, перед взлётом, ко мне наклонилась проходившая мимо дама лет пятидесяти и попросила разрешения посидеть во время взлёта со мной, ей страшно. Мне и самому было страшно, но она так смотрела, что было неудобно отказать, а тут ещё оказалось, что у неё с собой есть пара махоньких бутылочек с алкоголем, так что мы благополучно приняли их внутрь и немного расслабились, а потом, когда унесли остатки ужина и все начали подрёмывать (рейс был ночным, вылет в 22:20, прилёт полшестого утра местного времени, тяжело обойтись без сна), у неё нашлась ещё бутылочка, и мы разговорились, я даже забыл опробовать новенький дарёный гаджет, слушая собеседницу. Она рассказывала о жизни, странной и непростой, о неудавшемся браке, о беременности, которую хотела прервать, о том, как уже почти решилась, но ей был знак, как она считает, потому всё обошлось. И вот уже вырос сын, а она так и не сказала ему, что его могло не быть, что её мучает все годы вот то её стыдное раздумье — оставлять или нет. И она летит сейчас к нему, потому что он сказал ей по скайпу про беременность его девочки, из-за которой он и перевёлся в Новосибирск, но сказал не просто так, ответив на её вопрос, что и как они планируют с рождением ребёнка: «Думаем, нужно ли…» И вот она теперь летит к нему, потому что по телефону и скайпу так не поговорить, не объяснить про этот выбор, который она когда-то делала и сама, и билеты дорогие, дешевле — тут я понимающе вздохнул — слетать на выходные в Вену с полным пансионом, даже не один раз, но она поняла, что надо лететь, поехала на ближайший рейс, потому что…
И она снова говорила про эти «потому что» и про пластмассовую разноцветную детскую лопатку, которую ей привезли для маленького сына из Финляндии, она была очень красивой и дорогой, а он нечаянно сломал её и полночи, как потом выяснилось, пытался склеить, потому что мама расстроится. А перед отлётом в Новосибирск он починил дома все приборы, он рукастый, и смазал петли, и застеклил балкон, и проапгрейдил (она сказала — «агребнул») домашний компьютер, вот какой он у неё…
И мы всё-таки немного поспали, а во время посадки она держалась за мой локоть и время от времени с испугом поглядывала в иллюминатор, когда самолёт накренялся уж очень сильно.

В зале получения багажа Толмачёво я вдруг понял, что не помню, какого цвета сумка была у меня — и еле отыскал её, оранжевую, в куче модных чемоданов и баулов, облепленных этикетками на самых разных языках. Моя соседка уже получила багаж, его пытался поудобнее перехватить молодой человек лет двадцати пяти, худющий, но жилистый, а дама уже разговаривала с раскрасневшейся девочкой, приобнимая её, и они уже смеялись над чем-то, показывая на парня, а он деланно хмурился, но потом тоже разулыбался.

На следующий день меня пригласили на съемки — вместе с пиджаком, разумеется, мне даже вручили гонорар, который оказался очень кстати, поскольку поездка в столицу и штрафные санкции Энергосбыта съели всю оставшуюся до зарплаты наличность, так что я по дороге зашёл в большой супермаркет неподалёку и набрал разных вкусностей. Через кассу от меня выкладывали на ленту двое — дама лет пятидесяти с небольшим и паренёк. Он пытался что-то вернуть обратно в тележку, показывая, что вот этого чайника им не надо, у них дома есть чайник, — но дама, когда он отворачивался, снова выкладывала посуду на ленту, на что прыскала девушка, которую отстранили от «поднятия тяжестей» в самом начале.
Это были не они, не вчерашние мои знакомые. Но, кажется, у них тоже всё было хорошо.

Немає коментарів:

Дописати коментар